В момента появления Российской Империи на месте Московии: государственные институты царства Московского не устраивали молодого царя Петра Романова. По возвращении из Великого Посольства им овладела идея создания империи, чтобы стать императором по примеру Священной Римской Империи или канувших уже тогда в лету империй Древнего Рима, Александра Македонского... Фактор “священности или святости” всего к чему имела отношение в будущем Россия перекочевал в головы бесконечных поколений россиян-патриотов легко и, соответственно, всё им мерещилось священным. Смешно и глупо, конечно, но сей интеллектуальный казус происходит со всеми неадекватными «русскими» уже более трёх сотен лет независимо от того, где они жили или живут.
Однако, при неадекватном отношении патриотов к «святости Родины», та всегда была и остаётся государством, в котором всё её население – рабы, а власть имущие - рабовладельцы и одновременно рабы своих больных иллюзий. Иначе бы население большой колониальной державы не принимало участие безропотно во всех войнах России и СССР, а затем вновь России в течении трёхсотлетней истории, где гибло немыслимое число людей по сравнению с остальным миром. Факт людских потерь записные патриоты восторженно воспринимают, как достижения и подвиги. Объяснений тому они вразумительно дать не могут. Ведь, будь у них критическое мышление, необходимое для понимания сути темы, то вся “святость” исчезла бы в секунды. Но, чем больше Отечество их стирает из жизни, тем влюблённее в “Родину” становятся “патриоты”. За период существования Советской Власти на месте Российской Империи большевики уничтожили физически восемьдесят пять миллионов сограждан. Результат изумляет тем, что приводит к осознанию факта нахождения во власти в государстве абсолютных подонков больных не только психически, но и по массе других параметров.
Говоря о сегодняшнем дне России, её любители не должны заблуждаться на тему своего положения в иерархии государства – даже, так называемые, «Олигархи» поголовно входят в число рабов. Их не спасают доверенные им капиталы, собственность, и почётное, в их понимании, звание «Олигархов» им выдаётся временно, как и «собственность» «недопрезидентом недогосударства».
Крепостничество
Крепостной строй в России – ни что иное, но рабство.
В Киевской Руси и Новгородской республике, а это период истории задолго до появления России, землепашество лежало на плечах смердов, закупов и холопов. По Правде Руси смерды первоначально (в период подсечно-огневого земледелия) были независимыми крестьянами, которые имели своих холопов и которых судил князь. Они владели земельными наделами, которые могли передавать по наследству сыновьям (если сыновей не было, то надел отходил князю). Позже, с постепенным сосредоточением земельных владений в руках феодалов, в том числе монастырей, смерды теряют независимость. В Новгородской республике большинство смердов обрабатывали землю, принадлежавшую Великому Новгороду, хотя также упоминаются княжеские, епископские и монастырские смерды.
Закупы были зависимыми крестьянами, которые сами переходили во временное холопство, расплачиваясь своим трудом за долг («закуп»), после чего они становились лично свободными. Холопами называли рабов из местного населения.
В Московском государстве на рубеже XV и XVI веков оформилась поместная система. Великий князь передавал поместье служилому человеку, который был обязан за это воинской службой. Поместное дворянское войско использовалось в непрерывных войнах, которое вело государство против Литвы, Ливонии, Казанского ханства, Речи Посполитой и Швеции, и в обороне пограничных областей от крымских и ногайских набегов: десятки тысяч дворян призывались каждый год на «береговую» (по Оке и Угре) и пограничную службу.
С 1741 года помещичьи крестьяне устраняются от присяги, происходит монополизация собственности на крепостных в руках дворянства и крепостное право распространяется на все разряды владельческого крестьянства; 2-я половина XVIII века — завершающий этап развития государственного законодательства, направленного на усиление крепостного права в России.
Однако на значительной части территории страны, на русском Севере, на большей части Уральского региона, в Сибири (где основную массу сельского населения составляли черносошные, затем государственные крестьяне), в южные казачьи области крепостное право пришло на 200 лет позже остальной России, потому что эти территории, включая американскую Аляску, были захвачены Россией фактически только в 19 веке у Великой Тартарии в результате войны Екатерины Второй с этим государством. Войну «русская» императрица Екатерина назвала «крестьянским бунтом под предводительством Емельяна Пугачёва. Но это была полномасштабная война 1773—1775 годов с Великой Тартарией, которую А.С. Пушкин назвал самой великой тайной Романовской Империи.
Крепостничество описано многими писателями и философами, которые называют его ни чем иным, как рабовладением, преподнесённым под соусом откровенного словоблудия. Однако в начале двадцатого века некие бандиты – большевики затеяли государственный переворот, одухотворяя население благими намерениями: «разрушения мира насилия», дающего права и свободы всем обездоленным. На самом деле аферисты-большевики сменили иконы, и рабы должны были в новом государстве поклоняться не Иисусу Христу и персонажам библии, а Ленину, затем Сталину и так далее.
Паспортный режим в СССР почти на полвека низвел крестьян до положения крепостных, а остальных граждан сделал учтёнными и подконтрольными винтиками огромной государственной машины. Когда в 1929 году пролетарский поэт Владимир Маяковский написал знаменитое стихотворение о советском паспорте, на самом деле никаких паспортов у граждан СССР не было. Они появились позднее и далеко не у всех…
“Краснокожая паспортина”, как назвал поэт сей документ, была лишь у выезжающих за рубеж дипломатов. В качестве же внутреннего удостоверения личности в те времена использовали любые справки, вплоть до выданных домоуправлениями. Достаточно вспомнить Булгаковское “Собачье сердце” и эпизод выдачи Шарикову удостоверения личности профессором Преображенским.
Первые паспорта простые смертные стали получать в 1933 году, да и то лишь в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве и еще некоторых крупных административных и промышленных центрах страны.
Как гласило постановление правительства, Совета народных комиссаров (Совнаркома) СССР, паспортизацию затеяли ради “очистки этих населенных мест от укрывающихся кулацких, уголовных и иных антиобщественных элементов”. Опыт оценили положительно, и в последующие предвоенные годы паспорта получили жители малых и больших городов Страны Советов. А вот обитатели сел и деревень необъятной родины вплоть до середины 1970-х жили без главного документа гражданина.
То, что более 60 млн взрослых человек даже спустя полвека после образования Союза не могли достать “из широких штанин” предмет гордости Маяковского, было фактическим признанием того, что при развитом социализме огромная масса людей жила в условиях крепостного права-рабства. Отсутствие паспорта означало, что человек не может самовольно переехать в город, без одобрения колхозного начальства не имеет права получить высшее образование, сменить род деятельности и уж тем более место жительства.
Впрочем, и в городах обладатели “молоткастого и серпастого” пользовались весьма ограниченной свободой. Паспорт с его обязательной пропиской и прочими атрибутами социализма связал население по рукам и ногам.
В тот год, когда Маяковский излился в стихах о советском паспорте, в СССР была объявлена тотальная коллективизация. Процесс потребовал загнать миллионы граждан в колхозы и удерживать их там любыми административными методами. Чтобы отделить зерна от плевел, то есть горожан от селян, в декабре 1932-го вышло распоряжение Совнаркома о выдаче первых паспортов, что значительно упрощало селекцию населения.
Одной из целей правительства было желание разгрузить города и рабочие поселки “от лиц, не связанных с производством и работой в учреждениях и школах и не занятых общественно полезным трудом”. В результате за первые четыре месяца 1933 года из Москвы и Ленинграда выселили более 700 тыс. человек.
Дальше дело поставили на конвейер, и уже к 1937 году Наркомат внутренних дел (НКВД) отчитался перед Совнаркомом о проделанной работе. В документе, составленном в самом страшном советском ведомстве, говорилось, что в пределах 100-километровой зоны вокруг Москвы, Ленинграда и 50-километровой зоны вокруг Киева и Харькова паспорта выданы всем, кто имеет на них право.
“В остальных сельских непаспортизованных местностях паспорта выдаются лишь населению, уходящему на отходничество (временная работа крестьян на стороне, термин пришел еще из феодальной России), на учебу, на лечение и по другим причинам”, - гласил текст отчета.
Это правило пережило НКВД, после войны трансформированное в МВД. Еще долгие 40 лет, до средины 1970-х, крестьянин, желающий поехать куда-нибудь дальше райцентра, обязан был получить разрешение в сельсовете, у председателя колхоза, районного начальства. Срок действия этой драгоценной “увольнительной” составлял не более 30 дней.
“С тех пор аббревиатуру ВКП (б) (Всесоюзная коммунистическая партия большевиков) в народе стали расшифровывать “второе крепостное право большевиков”, - иронизирует Юрий Пивоваров, директор российского Института научной информации по общественным наукам.
Параллель уместна. Сергей Хрущев напоминает, что в царской России селян всеми силами пытались удержать на пашне даже после отмены крепостного права в 1861 году. “Крестьянам паспортов не давали как людям, которые должны оставаться под контролем, потому что если им разрешить передвигаться, они подорвут хозяйство”, - поясняет Хрущев логику царского режима, перенятую большевиками и советским лидером Иосифом Сталиным.
Советский паспорт тех времен был документом особым. Его обладатель хоть и получал некоторые гражданские права, однако лишался приватности. В паспорте указывались не только фамилия, имя, отчество, но и национальность, прописка, семейное положение, дети, наличие загранпаспорта и даже социальный статус - рабочий, служащий, учащийся, пенсионер, иждивенец.
В 1939 году в Большой советской энциклопедии появилось следующее объяснение подобной “открытости”: “Советское законодательство, в отличие от буржуазного, никогда не вуалировало классовую сущность своей паспортной системы, пользуясь последней в соответствии с условиями классовой борьбы и с задачами диктатуры рабочего класса на разных этапах строительства социализма”.
С 1940 года самовольный уход с государственных, кооперативных и общественных предприятий, переход с одного предприятия или учреждения в другое были строго запрещены. Тогда же в советский паспорт внесли еще одну строчку - место работы. Даже после смерти Сталина в 1953 году, в период так называемой хрущевской оттепели, паспортная система еще несколько лет оставалась такой же строгой и бескомпромиссной. Одна из причин - бедность опустошала села. Перебраться в город, где есть работа и скромное жалованье, стало несбыточной мечтой обнищавшего крестьянства.
И до развала СССР, и после, и по нынешний день паспортная система России является фактором тотального контроля за населением страны со стороны государства. Система рабовладения в действии.
А бессмысленные войны, развязанные российским государством или даже одним неприятнейшим и тупым типом путиным, забирают миллионы необоснованных жертв, приносимых населением.
Артур Гинзбург
FREEDOM OF SPEECH
