В последние несколько месяцев мы наблюдаем словно двух разных Путиных. Один — проявляет крайнюю осторожность, если не паранойю. Он встречается с собственными министрами и главами иностранных государств только за огромным столом; редкий микроб, не говоря уже о табакерке, долетит до середины этого стола.

Главной особенностью истории России является ее качание между Европой и Азией. Это не географические понятия, а цивилизационные.

Украинская армия оставляет город, но проиграл от этого только Путин

Максим Трудолюбов объясняет, почему затягивание боевых действий выгодно Путину почти так же, как победа в них

Разоблачения и цензура. В эфире Леонид Гозман, Михаил Маглов. Говорим о расследовании журналистов издания "Проект", которое было посвящено кипрской компании "Эрмира консалтинг".

Давайте не обманывать себя и смотреть на ситуацию открытыми глазами. Мы все — и те, кто остались в России, и те, кто вынуждены были уехать, — живем надеждой на скорый крах режима.

Год назад армия России начала агрессивное вторжение на территорию Украины с нескольких направлений: на севере – с территории Беларуси, на востоке – из так называемых "ЛНР" и "ДНР" и на юге – из аннексированного Крыма.

Война как новая норма. Ни цели войны, ни плана выхода из нее, ни даже образа «победы» Путин в речи не описал. Он представил войну (СВО) как некоторую «трудную обстановку», которая «сложилась». «Это не мы – это они начали, а Россия стремится закончить», – заканчивать не тобой начатое можно бесконечно.

Мюнхенская конференция без Владимира Путина, но с Владимиром Зеленским, без министра иностранных дел России Сергея Лаврова, но с российскими оппозиционерами Михаилом Ходорковским и Гарри Каспаровым. Что еще может сделать Запад для победы Киева над Москвой?

Трагический парадокс в том, что Путин устилает русскими трупами путь не к победе, а к поражению, которое исторически неизбежно, потому как он воюет не с Украиной, а с полсотней стран во главе с Америкой